• Я вернула ребенка в детский дом

    Детей нас не было. Врачи сказали что и не будет, и чтобы даже мечтали. С мужем мы переживали очень долго по этому поводу. Бесплоден был он и винил себя в этом. Я успокаивала и говорила, что чудеса бывают, но их не было. И тогда мы решили взять девочку из детского дома. Вере был годик. Ее мать умерла в родах, кто отец — неизвестно. Родни никакой тоже не было.
    Первые месяцы она была тихой, все время жалась к моим ногам, мужа, как мне казалось, побаивалась, а вот мою мать — свою бабушку очень полюбила. Даже первое слово ее было — «бабушка». Конечно не все было гладко у нас в отношениях. Лет в пять наша тихая девочка, как и многие детки, начала показывать характер — упертая росла девица. Когда Вера пошла в первый класс, я узнала что беременна. Это было такое чудо, что я не могла поверить. А вот дочка узнав, что у нее будет братик или сестра устроила истерику. Кричала, что мы ее любить не будем, ведь она приемная (а мы этого не скрывали), что мы ее ненавидим. Я была удивлена и напугана такой реакцией дочки, как могли с мужем успокоили ее — что никогда не бросим, и что любить меньше не будем. Через неделю все втало на свои места. В школе Вера училась неплохо. а когда родился сын то даже обрадовалась. Мы с мужем стали привлекать дочку к уходу за братиком. Она не очень хотела возиться с младенцем, но муж настаивал, что старшие должны ухаживать за младшими. Хотя дочка плакала и говорила, что ей тяжело и что она хочет мультики смотреть, а не с братиком возиться. Все это продолжалось пока к нам не пришли соседи и не сказали, чтобы одну дочку не отправляли гулять с коляской, что она маленькая еще и это опасно. Сегодня она переходила двор и ее чуть не сбила машина, она не успела отвернуть в сторону.

    Муж дочку отругал за невнимательность, но нагружать уходом за братом перестал. Так мы и жили: Вера училась в школе, наш сын рос потихоньку, ездили отдыхать, работали. Все как у всех. Правда Вера становилась все более своенравной. Когда ей исполнилось тринадцать ммы сильно поругались из-за какой-то ерунды и она убежала из дома. Ее искали с полицией, но под утро она пришла сама. Где была не сказала, но от нее крепко пахло сигаретами. Органы опеки, к которым я обратилась. посоветовали хорошего семейного психолога который помог разрешить ситуацию с гормональным срывом у Ани. и все снова потекло своим чередом. Но, тут я снова забеременела. Муж был на седьмом месте от счастья — оказалось что у нас будет двойня. А вот Вера и старший сын рады были не особо. Но, довольно быстро успокоились и приняли то, что у них скоро будут брат и сестра. Ане было уже почти пятнадцать, когда родились детки и она уже сама с удовольствием помогала мне с ними, да еще и брата учила как пеленать, как кормить, как памперсы менять.
    Все было хорошо у нас в семье. Через какое-то время муж заметил что Вера ходит во сне. И мы повели дочь к врачу. Ей поставили диагноз — лунатизм и сказали, что это возрастное скорее всего. Посоветовали гулять перед сном, прописали лекарства. Вера ходить по ночам стала реже, но раз-два в неделю случалось. Муж боялся, что она может причинить вред маленьким детям, когда так ходит. Хотя она никогда в детскую н заходила, А просто вставала шла на кухню и смотрела в окно. Но, муж начал искать родственников дочки. Он опасался, что это наследственное и может плохо кончиться. Через полгода он нашел бабушку Вера. Женщина была в глубоком маразме и жила в доме престарелых, врачи сказали нам, что у нее еще какой-то диагноз психиатрический. Но, что точно не сказали.

    После этого муж стал требовать, чтобы мы вернули Вера в детский дом. Он боялся, что у нее начнется заболевание, как у бабушки. Я пыталась его убедить, что страшного ничего нет, и что это не передается по наследству. Врачи сказали совершенно точно, но муж не унимался. Он сам пошел в органы опеки и отказался от ребенка заставив и меня подписать документы. Вера очень плакала и просила ее никуда не отдавать, но муж сказал, что она опасна для наших родных детей и потому должна жить отдельно. Он увез ее детский дом сам.
    Я переживала за дочку, но с мужем не спорила, понимая что так будет лучше. Меня тоже беспокоила наследственность и понимала теперь всех, кто нас отговаривал брать ребенка от неизвестно каких родителей.
    Через полгода нам позвонили и сказали, что девочка сбежала из детского дома, и что если она придет к нам, чтобы мы ее вернули. Муж стал переживать, что Вера придет нам мстить и мы сменили адрес, купив дом за городом. Через четыре года я встретила женщину из опеки, и она рассказала, что Вера живет в деревушке, в области. У ее бабушки оказывается остался там домик и она смогла оформить его в собственность. Женщина дала мне адрес, говорит может съездите к ней, она там совсем одна. Мне было стыдно берез Верой, и я тайком от мужа, он был бы против, поехала. Я посмотрела на Веру издалека, подходить не стала. Но, с того времени раз в месяц отправляю ей посылки и небольшие денежные переводы, чтобы ей было полегче жить.

    А недавно старший сын уехал. Как оказалось он узнал, где живет Вера и поехал навестить ее, да так и остался в деревне. Он позвонил нам и сказал, что давно совершеннолетний и будет жить как хочет. А хочет он жить с Верой. Они не родные и имеют право расписаться. Муж ездил туда, хотел привезти сына домой силой, но не смог.
    Они расписались, работают на ферме и хотят открывать свою. А еще у них родилась девочка — наша внучка. Правда мы с мужем ее не видели, нас не зовут в гости и не пускают в дом, когда мы приезжаем.

    И я теперь не уверена полностью, что вернув Веру в детский дом тогда, много лет назад, мы поступили правильно. Но ведь мы старались защитить своих детей…

  • Детдомовка

    детдомовка

    детдомовка

    Сколько Оля себя помнила — она всегда жил в детском доме. Она отказница — ее мать отказалась от нее сразу после рождения. Оля жила неплохо, но ей хотелось настоящую семью, настоящую маму и папу, как и всем детям в детском доме. И вот к ней стала приходить женщина, она нравилась Оле, была добрая, приятная, умная. Она рассказала, что у нее есть уже двое деток и она думает о том, чтобы взять Ольгу к себе. В итоге так и получилось через какое-то время.

    Оля, которой исполнилось 12 лет, попала в семью. Девочка быстро поняла правила в новом доме, сложного не было. Новая мама сказала, что у каждого в семье должны быть свои обязанности и их надо выполнять.

    Ольге купили много новой одежды, тетрадки и книги для школы, красивый рюкзак. Девочку хорошо приняли в классе, она была умненькая и старалась хорошо учиться. Учителя радовались за девочку и хвалили ее приемной матери. Единственно что смущало девочку это немножко другое отношение к ней. Правда психолог, к которому она была обязана ходить, сказала что это нормально. Оля только вписывается в семью, к ней присматриваются и она тоже присматривается, так что страшного ничего нет. И Оля должна постараться принять правила поведения в этой новой семье, ведь в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Оля пообещала, что будет хорошо себя вести, стараться в учебе и помогать по дому. Психолог похвалила девочку и сказала «так держать».

     

    Оля старалась: она гуляла с собакой, убиралась, даже научилась готовить несложные блюда. И хоть у каждого ребенка в семье было свое поле деятельности, как-то незаметно Оля стала выполнять работу названных брата и сестры. Ей было не сложно, а они часто ее просили то посуду помыть за них, то пропылесосить, то еще что. Оля было не в тягость и она с радостью помогала, не замечая хитреньких улыбочек на лицах детей. А еще девочку думала, что именно так станет ближе этой семье. Приемная мать не замечала, что Оля делает по дому все задания, которые она дает детям: уходила она на работу рано утром, приходила поздно вечером. И вот однажды, когда Оля помогала в очередной раз названным брату и сестре, она не успела выполнить то, что просила мать уходя на работу. И вечером разразился скандал. Женщина потребовала объяснений и Оля сказала, что не успела вещи после стирки в шкаф. Приемная мать кричала на Олю, говорила что она лентяйка, а еще тупая раз не может выполнить такую простую работу, которую она ее попросила! Вот ее родные молодцы — всегда делают что им говорят, а Оля — сразу видно из детского дома, там не учат как надо себя вести.

    Родные дети не вступились за приемную девочку, они и не подумали сказать, что Оля не успела сложить вещи именно по их вине. Но, Оля не обиделась на них. Она считала что виновата, потому что выполнять чужую работу ее не заставляли и не успела она по своей вине.

    А через неделю названный брат Оли разбил любимую мамину кружку, и сказал, что это Оля сделала. Мама очень ругала Олю, а когда девочка плача говорила, что она не разбивала, а это сделал ее брат, женщина еще больше разозлилась и обозвала Олю вруньей! Она сказала, что ее дети не врут никогда, а во Оля детдомовка и это не удивительно. В наказание ее лишили карманных денег.

    Правда больше это расстроило брата и сестру — родных детей. Они привыкли выклянчивать у Ольги ее долю карманных денег. А девочка отдавала — она все равно не знала куда их тратить и просто складывала в коробку.

    А еще с того момент в семье ее начали обзывать вруньей. Первой начала приемная мать: «Где наша врунья?» или «Врунья, ты погуляла с собакой?», говорила она, а потом и ее родные дети подхватили это обидное прозвище.

     

    Психологу Оля ничего не рассказывала, ей казалось стыдным признаваться.

    И все бы ничего, но через какое-то время произошло очень неприятное событие: у приемной матери пропали из кошелька деньги. Сумма небольшая, но заметная. Виноватого не искали, а назначили: женщина сразу начала кричать на Олю и требовать вернуть деньги и признаться в воровстве! Оля плакала и говорила что не брала, но ей сказали: кроме тебя тут врунов нет. Оле угрожали, что вызовут полицию, что ее посадят в колонию для несовершеннолетних, что она будет воровкой, и требовали признаться в том что это она взяла деньги. Но, девочка решила не брать н себя вину и твердо говорила — она ничего не брала! Приемная мать от злости, что девочка не признается дала ей пощечину, а утром на щеке Оли лиловел синяк.

    В школе классная руководительница обратила внимание на зареванную и с синяком на щеке девочку. Она попробовала поговорить с ней, но Оля молчала и только хлюпала носом. Пришла директриса, но ии ей ребенок ничего ен сказал, тогда Олю отвели к психологу и там наконец девочка все рассказала. Олю пообещали отвести в полицию и написать на нее заявление в краже денег, и что ее закроют в камеру и будут судить если она не признается сама. И Оле очень страшно идти домой и она не хочет в тюрьму, но денег она не брала и признаваться в этом не будет.

    Психолог все рассказала директрисе и классной руководительницы Оли. Директриса вызвала представителя органов опеки, а еще приемную мать с ее родными детьми. После серьезного разговора выяснилась правда: деньги взяли родные дети женщины. Они прекрасно понимали, что попадет Оле, но это ихх не смущало. Ведь у них уже прошел такой фокус с разбитой кружкой и сейчас пройдет. К тому же их мать сама сказала: детдомовка врунья. А значит ей не поверят.

    Приемная мать расплакалась и просила у Оли прощения, но девочка попросила вернуть ее в детский дом. Ведь там ее никто не обвинял в воровстве и вранье. Органы опеки так и поступили, но долго Оля в детском доме не задержалась, ее забрала к себе дочка директрисы школы. И сейчас у девочки все хорошо.