• Я вернула ребенка в детский дом

    Детей нас не было. Врачи сказали что и не будет, и чтобы даже мечтали. С мужем мы переживали очень долго по этому поводу. Бесплоден был он и винил себя в этом. Я успокаивала и говорила, что чудеса бывают, но их не было. И тогда мы решили взять девочку из детского дома. Вере был годик. Ее мать умерла в родах, кто отец — неизвестно. Родни никакой тоже не было.
    Первые месяцы она была тихой, все время жалась к моим ногам, мужа, как мне казалось, побаивалась, а вот мою мать — свою бабушку очень полюбила. Даже первое слово ее было — «бабушка». Конечно не все было гладко у нас в отношениях. Лет в пять наша тихая девочка, как и многие детки, начала показывать характер — упертая росла девица. Когда Вера пошла в первый класс, я узнала что беременна. Это было такое чудо, что я не могла поверить. А вот дочка узнав, что у нее будет братик или сестра устроила истерику. Кричала, что мы ее любить не будем, ведь она приемная (а мы этого не скрывали), что мы ее ненавидим. Я была удивлена и напугана такой реакцией дочки, как могли с мужем успокоили ее — что никогда не бросим, и что любить меньше не будем. Через неделю все втало на свои места. В школе Вера училась неплохо. а когда родился сын то даже обрадовалась. Мы с мужем стали привлекать дочку к уходу за братиком. Она не очень хотела возиться с младенцем, но муж настаивал, что старшие должны ухаживать за младшими. Хотя дочка плакала и говорила, что ей тяжело и что она хочет мультики смотреть, а не с братиком возиться. Все это продолжалось пока к нам не пришли соседи и не сказали, чтобы одну дочку не отправляли гулять с коляской, что она маленькая еще и это опасно. Сегодня она переходила двор и ее чуть не сбила машина, она не успела отвернуть в сторону.

    Муж дочку отругал за невнимательность, но нагружать уходом за братом перестал. Так мы и жили: Вера училась в школе, наш сын рос потихоньку, ездили отдыхать, работали. Все как у всех. Правда Вера становилась все более своенравной. Когда ей исполнилось тринадцать ммы сильно поругались из-за какой-то ерунды и она убежала из дома. Ее искали с полицией, но под утро она пришла сама. Где была не сказала, но от нее крепко пахло сигаретами. Органы опеки, к которым я обратилась. посоветовали хорошего семейного психолога который помог разрешить ситуацию с гормональным срывом у Ани. и все снова потекло своим чередом. Но, тут я снова забеременела. Муж был на седьмом месте от счастья — оказалось что у нас будет двойня. А вот Вера и старший сын рады были не особо. Но, довольно быстро успокоились и приняли то, что у них скоро будут брат и сестра. Ане было уже почти пятнадцать, когда родились детки и она уже сама с удовольствием помогала мне с ними, да еще и брата учила как пеленать, как кормить, как памперсы менять.
    Все было хорошо у нас в семье. Через какое-то время муж заметил что Вера ходит во сне. И мы повели дочь к врачу. Ей поставили диагноз — лунатизм и сказали, что это возрастное скорее всего. Посоветовали гулять перед сном, прописали лекарства. Вера ходить по ночам стала реже, но раз-два в неделю случалось. Муж боялся, что она может причинить вред маленьким детям, когда так ходит. Хотя она никогда в детскую н заходила, А просто вставала шла на кухню и смотрела в окно. Но, муж начал искать родственников дочки. Он опасался, что это наследственное и может плохо кончиться. Через полгода он нашел бабушку Вера. Женщина была в глубоком маразме и жила в доме престарелых, врачи сказали нам, что у нее еще какой-то диагноз психиатрический. Но, что точно не сказали.

    После этого муж стал требовать, чтобы мы вернули Вера в детский дом. Он боялся, что у нее начнется заболевание, как у бабушки. Я пыталась его убедить, что страшного ничего нет, и что это не передается по наследству. Врачи сказали совершенно точно, но муж не унимался. Он сам пошел в органы опеки и отказался от ребенка заставив и меня подписать документы. Вера очень плакала и просила ее никуда не отдавать, но муж сказал, что она опасна для наших родных детей и потому должна жить отдельно. Он увез ее детский дом сам.
    Я переживала за дочку, но с мужем не спорила, понимая что так будет лучше. Меня тоже беспокоила наследственность и понимала теперь всех, кто нас отговаривал брать ребенка от неизвестно каких родителей.
    Через полгода нам позвонили и сказали, что девочка сбежала из детского дома, и что если она придет к нам, чтобы мы ее вернули. Муж стал переживать, что Вера придет нам мстить и мы сменили адрес, купив дом за городом. Через четыре года я встретила женщину из опеки, и она рассказала, что Вера живет в деревушке, в области. У ее бабушки оказывается остался там домик и она смогла оформить его в собственность. Женщина дала мне адрес, говорит может съездите к ней, она там совсем одна. Мне было стыдно берез Верой, и я тайком от мужа, он был бы против, поехала. Я посмотрела на Веру издалека, подходить не стала. Но, с того времени раз в месяц отправляю ей посылки и небольшие денежные переводы, чтобы ей было полегче жить.

    А недавно старший сын уехал. Как оказалось он узнал, где живет Вера и поехал навестить ее, да так и остался в деревне. Он позвонил нам и сказал, что давно совершеннолетний и будет жить как хочет. А хочет он жить с Верой. Они не родные и имеют право расписаться. Муж ездил туда, хотел привезти сына домой силой, но не смог.
    Они расписались, работают на ферме и хотят открывать свою. А еще у них родилась девочка — наша внучка. Правда мы с мужем ее не видели, нас не зовут в гости и не пускают в дом, когда мы приезжаем.

    И я теперь не уверена полностью, что вернув Веру в детский дом тогда, много лет назад, мы поступили правильно. Но ведь мы старались защитить своих детей…