• Я вернула ребенка в детский дом

    Детей нас не было. Врачи сказали что и не будет, и чтобы даже мечтали. С мужем мы переживали очень долго по этому поводу. Бесплоден был он и винил себя в этом. Я успокаивала и говорила, что чудеса бывают, но их не было. И тогда мы решили взять девочку из детского дома. Вере был годик. Ее мать умерла в родах, кто отец — неизвестно. Родни никакой тоже не было.
    Первые месяцы она была тихой, все время жалась к моим ногам, мужа, как мне казалось, побаивалась, а вот мою мать — свою бабушку очень полюбила. Даже первое слово ее было — «бабушка». Конечно не все было гладко у нас в отношениях. Лет в пять наша тихая девочка, как и многие детки, начала показывать характер — упертая росла девица. Когда Вера пошла в первый класс, я узнала что беременна. Это было такое чудо, что я не могла поверить. А вот дочка узнав, что у нее будет братик или сестра устроила истерику. Кричала, что мы ее любить не будем, ведь она приемная (а мы этого не скрывали), что мы ее ненавидим. Я была удивлена и напугана такой реакцией дочки, как могли с мужем успокоили ее — что никогда не бросим, и что любить меньше не будем. Через неделю все втало на свои места. В школе Вера училась неплохо. а когда родился сын то даже обрадовалась. Мы с мужем стали привлекать дочку к уходу за братиком. Она не очень хотела возиться с младенцем, но муж настаивал, что старшие должны ухаживать за младшими. Хотя дочка плакала и говорила, что ей тяжело и что она хочет мультики смотреть, а не с братиком возиться. Все это продолжалось пока к нам не пришли соседи и не сказали, чтобы одну дочку не отправляли гулять с коляской, что она маленькая еще и это опасно. Сегодня она переходила двор и ее чуть не сбила машина, она не успела отвернуть в сторону.

    Муж дочку отругал за невнимательность, но нагружать уходом за братом перестал. Так мы и жили: Вера училась в школе, наш сын рос потихоньку, ездили отдыхать, работали. Все как у всех. Правда Вера становилась все более своенравной. Когда ей исполнилось тринадцать ммы сильно поругались из-за какой-то ерунды и она убежала из дома. Ее искали с полицией, но под утро она пришла сама. Где была не сказала, но от нее крепко пахло сигаретами. Органы опеки, к которым я обратилась. посоветовали хорошего семейного психолога который помог разрешить ситуацию с гормональным срывом у Ани. и все снова потекло своим чередом. Но, тут я снова забеременела. Муж был на седьмом месте от счастья — оказалось что у нас будет двойня. А вот Вера и старший сын рады были не особо. Но, довольно быстро успокоились и приняли то, что у них скоро будут брат и сестра. Ане было уже почти пятнадцать, когда родились детки и она уже сама с удовольствием помогала мне с ними, да еще и брата учила как пеленать, как кормить, как памперсы менять.
    Все было хорошо у нас в семье. Через какое-то время муж заметил что Вера ходит во сне. И мы повели дочь к врачу. Ей поставили диагноз — лунатизм и сказали, что это возрастное скорее всего. Посоветовали гулять перед сном, прописали лекарства. Вера ходить по ночам стала реже, но раз-два в неделю случалось. Муж боялся, что она может причинить вред маленьким детям, когда так ходит. Хотя она никогда в детскую н заходила, А просто вставала шла на кухню и смотрела в окно. Но, муж начал искать родственников дочки. Он опасался, что это наследственное и может плохо кончиться. Через полгода он нашел бабушку Вера. Женщина была в глубоком маразме и жила в доме престарелых, врачи сказали нам, что у нее еще какой-то диагноз психиатрический. Но, что точно не сказали.

    После этого муж стал требовать, чтобы мы вернули Вера в детский дом. Он боялся, что у нее начнется заболевание, как у бабушки. Я пыталась его убедить, что страшного ничего нет, и что это не передается по наследству. Врачи сказали совершенно точно, но муж не унимался. Он сам пошел в органы опеки и отказался от ребенка заставив и меня подписать документы. Вера очень плакала и просила ее никуда не отдавать, но муж сказал, что она опасна для наших родных детей и потому должна жить отдельно. Он увез ее детский дом сам.
    Я переживала за дочку, но с мужем не спорила, понимая что так будет лучше. Меня тоже беспокоила наследственность и понимала теперь всех, кто нас отговаривал брать ребенка от неизвестно каких родителей.
    Через полгода нам позвонили и сказали, что девочка сбежала из детского дома, и что если она придет к нам, чтобы мы ее вернули. Муж стал переживать, что Вера придет нам мстить и мы сменили адрес, купив дом за городом. Через четыре года я встретила женщину из опеки, и она рассказала, что Вера живет в деревушке, в области. У ее бабушки оказывается остался там домик и она смогла оформить его в собственность. Женщина дала мне адрес, говорит может съездите к ней, она там совсем одна. Мне было стыдно берез Верой, и я тайком от мужа, он был бы против, поехала. Я посмотрела на Веру издалека, подходить не стала. Но, с того времени раз в месяц отправляю ей посылки и небольшие денежные переводы, чтобы ей было полегче жить.

    А недавно старший сын уехал. Как оказалось он узнал, где живет Вера и поехал навестить ее, да так и остался в деревне. Он позвонил нам и сказал, что давно совершеннолетний и будет жить как хочет. А хочет он жить с Верой. Они не родные и имеют право расписаться. Муж ездил туда, хотел привезти сына домой силой, но не смог.
    Они расписались, работают на ферме и хотят открывать свою. А еще у них родилась девочка — наша внучка. Правда мы с мужем ее не видели, нас не зовут в гости и не пускают в дом, когда мы приезжаем.

    И я теперь не уверена полностью, что вернув Веру в детский дом тогда, много лет назад, мы поступили правильно. Но ведь мы старались защитить своих детей…

  • Теща стала женой

     

    Иван любил жену. Он знал ее со школы, они дружили, потом поступили в один ВУЗ, и там уже стали встречаться. А по окончанию института поженились. Марина была хорошей женой, по крайней мере так Ивану казалось. После рождения второго ребенка, она решила сидеть с детьми дома, а Иван был и не против совсем. Все было хорошо.

    Старшему ребенку исполнилось 5 лет, а младшему 3, когда Марина попросила мужа нанять няню, сама сказала что хочет пойти на какие-то курсы, а потом выйти на работу, мол засиделась она дома. Надоело. Иван согласился, финансы позволяли — няню наняли. Марина раза три в неделю с утра и до позднего вечера где-то пропадала. Иван был занят работой, и особо на это внимания не обращал. К его возвращению жена всегда была дома. Пока один раз он не вернулся, а Марины нет. Как нет и ее вещей. Она лишь скинула ему смс на телефон, что нашла настоящую любовь, а их совместная жизнь была ошибкой. Детей она оставляет мужу, на развод подаст сама, на имущество не претендует.

    Иван был огорошен таким сообщением и просто не знал что делать. Он пробовал дозвониться до жены, но номер был выключен. Неделя поисков ник чему не привела. Он позвонил матери Марины, рассказал ей что произошло и она тут же приехала.

    Анна Сергеевна была женщиной не старой, прекрасно выглядела, следила за собой. Ее муж умер много лет, второй раз она замуж так и не вышла, жила для себя и детей. Она сказала Ивану, что дочка с ней не связывалась, и не рассказывала ничего. Но, после того, что случилось, она с ней общаться не желает. Она очень виноватилась перед зятем, просила прощения, что вырастила такую распустеху. Иван тёщу не винил, но попросил немного задержаться у них и помочь с детьми. Анна Сергеевна согласилась пожить у них пару месяцев, пока все не устаканится.

    Квартира была большой, места хватало всем. Анна Сергеевна рассчитала няню, стала заниматься домом и детьми сама. Она следила за собой, бегала по утрам, была всегда элегантная, подтянутая, ухоженная. Иван против воли любовался моложавой тещей. А еще он понял, что Анна Сергеевна женщина очень начитанная, много знает, с ней было легко говорить на любые темы. Он быстро привык по вечерам рассказывать ей как прошел день, она давала часто интересные идеи относительно его бизнеса. У нее было прекрасное чувство юмора, хороший вкус. Квартира Ивана потихоньку превратилась в куда более уютное гнездышко, чем было при жене. Друзья, которые заходили к Ивану, не уставали хвалить Анну Сергеевну за ее домовитость. Иван и сам понимал, что с тещей ему повезло куда больше чем с женой. Уже давно прошли два месяца, Анна Сергеевна все так же продолжала заниматься домом, а Иван боялся вспугнуть ее, чтобы не уехала к себе. Сейчас он уже не представлял, как бы обходился без ее помощи. О жене он ничего не слышал, она не пыталась связаться с ним или с детьми.

    Сегодня у него была деловая встреча в одном недавно открывшемся ресторанчике. Иван и его партнеры вкусно пообедали, заодно решили пару важных вопросов. И тут Иван увидел в зале свою жену. Марина разговаривала с официантом. Иван извинился перед партнерами, и подошел к ней. Марина слегка побледнела, и рассказала, что развод уже оформлен, и она уже вышла замуж. И лучше всего им больше не встречаться, с детьми тоже. Она владелица этого ресторана, новый муж подарил на свадьбу. Она готова выплачивать алименты детям, но не более того. Марина попросила больше Ивана сюда не приходить, чтобы не было не нужных сплетен.

    В тот день Иван напился. Не то чтобы в хлам, но пришел домой поздно и навеселе. Анна Сергеевна вышла в прихожую, покачала головой. Она помогла ему снять одежду, дойти до спальни. Иван рассказывал ей про уже бывшую жену, как она его унизила, как она растоптала все, что было ему дорого. Он сидел на кровати рядом с Анной Сергеевной, обнимал ее, даже, кажется, плакал.

    Утром он проснулся рядом с ней. Больная голова сначала отказывалась вспоминать подробности. А когда вспомнил, то люто покраснел. Анна Сергеевна проснулась, и с улыбкой наблюдала за ним: «А ты зятек молодец, сумел удивить».

    Она хихикнула и выскользнула из-под одеяла стала одеваться. Иван против воли залюбовался стройной фигурой тещи.

    За завтраком они произошедшее не обсуждали. Иван твердо пообещал себе, что такого больше не повторится. Теща ничего не говорила, вела себя как обычно. Иван ушел на работу, а вечером… а вечером все обещания данные самому себе утром забылись. Он хотел эту женщину: яркую, красивую, умную. А она не отказывала себе удовольствии жить как считает нужным.

    От окружающих свои отношения они скрывали, как могли. Анне Сергеевне было уже 52 года, а Ивану 33. Он выглядел старше своих лет, а она моложе — на первый взгляд разница была не сильно заметна. Но, им обоим казались неприличными такие отношения.

    Но, через год Иван сделал Анне предложение. Он сказал, что хочет переехать в другой город, где их никто не знает, чтобы не было кривотолков ненужных. Анна согласилась.

    Свадьба была тихой, без гостей. Простая роспись, по бокалу шампанского в ресторане и снова будни.

    А еще через три года Анна умерла. Инсульт. Трое суток в больнице и все. Иван очень переживал смерть второй жены. А еще через год первая супруга попросилась обратно в семью. Ее новый муж оказался человеком жестоким, часто поднимал на нее руку. Иван не смог простить её, хотя общаться с детьми не мешает.

     

  • Хватит всем помогать

    Витя рос в большой семье: мама и папа, 4 тетки, две бабушки и парочка девушек и их братья и сестры, а еще две младшие сестры. Семья была дружная, даже через чур, как иногда казалось Вите. Отец у него был добрым, старался всем помочь: отвезти тещу в другой город — пожалуйста, подругу жены из роддома забрать — не вопрос, собрать мебель золовке — конечно, рояль на 10 этаж затащить — без проблем! Соседка говорила, что отце Вити ездят все кому не лень и так нельзя. Витя был еще тогда маленьким и не очень понимал, кто и зачем на папе ездит. У отца не было выходных, праздников толком — всегда его кто-то ждал, просил помочь, робкие попытки протеста вся родня, включая Витину мать, встречали в штыки. Умер он очень рано, Вите было всего 16 лет. Просто прилег отдохнуть перед тем, как снова надо было кому-то срочно помочь, и больше не встал. Витя тяжело пережил смерть отца, они были близки. Но, жить надо было дальше. И жизнь пошла своим чередом.

    [Read More…]

  • Приличная семья

    Софа была девочкой из очень приличной семьи. Мама учительница музыки, папа преподавал в институте, бабушка в школе обучала детей физике и математике, а дедушка был в этой же школе директором. Софа росла в атмосфере любви из заботы, родители неустанно учили ребенка быть тактичной, вежливой, скромной. Софа старалась родителям угодить, но первая любовь в 16 лет вскружила голову девушке и выпускной бал в школе закончился первым сексуальным опытом в пустом классе, под грохот музыки из рекреации первого этажа, где танцевали одноклассники. А опыт окончился беременностью.

    Софа мало что знала о том как чувствует себя женщина, в ожидании ребенка, эта тема была под запретом в семье, считалась очень интимной и неприличной фактически. Потому Софа списывала плохое самочувствие, тошноту, резко изменившиеся вкусы на усталость и нервы из-за вступительных экзаменов. Софа ведь поступала в педагогический — родители представить не могли, что их дочка выберет другой путь.
    А после поступления всех неофитов отправили на медосмотр. Гинеколог, которая осматривала Софу, и которой дешука призналась что не девственница, хмуро посмотрела на нее и сообщила о беременности. Софа упала в обморок.

    Врач привела ее в чувство, сказала что об аборте не может быть и речи — срок прошел. И выход только один — рожать. Софа девушка молодая и сильная, конечно она может отказаться от ребенка, но у нее есть семья, они должны понять и помочь ей вырастить его. А замуж и с ребенком выходят, ничего страшного.

    Софа рыдала, и не понимала, как она скажет об этом дома. Папу хватит инфаркт, маму инсульт, а бабушка и дедушка наверное умрут на месте. Врач сказала, что признаться придется, долго скрывать не получится. Видя какая истерика у девушки, врач даже предложила ей присутствовать при разговоре с родителями, возможно так будет проще.

    Но, Софа этого перепугалась еще больше.

    Неделю она собиралась с духом, и наконец решила рассказать матери, пока дома никого не было. Мать Софы сначала обвинила ее в неуместном и жестоком юморе, но когда Софа положила на стол бумаги от врача, мать поверила. Рассказывать что было дальше нет смысла: слезы, истерика, крики, битье посуды, обвинения в неблагодарности и в распутном поведении. Вечером, когда пришли остальные домочадцы все повторилось в троекратном размере. Бабушка пила корвалол. дедушка глотал валидол, отец хватался то за сердце, то за голову, мать визгливо вскрикивала, а Софа измученная рыданиями лежала у себя в комнате. Взрослые закатывали концерт всю ночь, а утром Софа с трудом добралась до института откуда ее увезли на скорой в больницу. Бессонная ночь не прошла даром для девушки. Лечащий врач Софы быстро выяснил, что произошло и когда пришли отец и мать не стесняясь в выражениях объяснил, что они своим поведением могли просто убить своего ребенка, что мог быть выкидыш и вообще что угодно. Беременность протекает не очень хорошо, девушка не наблюдалась у врача, не пила положенные препараты и витамины, и если они хотят здорового внука, то им следует подумать о своем поведении поддерживать дома спокойную атмосферу. Мать заявила врачу, что лучше бы ее дочь и правда умерла, чем такой позор, отец молча кивал головой. Врач махнул рукой, и понял что объяснять что-то этим людям бесполезно.

    Софу отправили к троюродной тетке в деревню. Родители сказали, что не допустят, чтобы кто-то узнал как она унизила всю семью и до чего довела. Привычная слушаться родителей, Софа уехала. Тетке было плевать на девушку, у нее своих забот хватало. Присылают деньги на ее содержание и ладно.

    Роды принимали в местном роддоме, родители приехали через сутки. Мать взглянула на внука, и сказал Софье, что она должна подписать отказ от ребенка, его усыновляет ее двоюродная сестра, которая не может иметь детей, но очень хочет. А Софье следует усвоить суровый урок жизни, и продолжить учебу, которую она толком не успела начать.  Софа подписала отказ. Ее сына усыновила двоюродная тетка.

    Через месяц, после того как она вернулась домой, Софа забрала документы из педагогического, куда поступила по настоянию родителей, и перевелась в медицинский. Дома она сказала, что хочет быть урологом вызвав очередной шок у всей семьи. Эта профессия считалась в доме не сильно приличной. Да еще для молодой девушки. Софа переехала в общежитие: жить в доме, где на нее смотрели с презрением, и постоянно напоминали что она позор всей семьи — она не могла. С ребенком ей видеться не разрешали.

    Софа окончила медицинский, выбрав тяжелую специализацию уролога-геронтолога. Семья была недовольна, о ее профессии говорили шепотом. Софа снимала квартиру, работала в одной из лучших клиник города и была на хорошем счету. Ее считали удивительно талантливым врачом. Через пару лет о Софье Петровне заговорили. К ней на консультацию стали записываться в очередь, а еще через пару лет она стала начальником отделения урологии. Она вся была в работе, не пыталась устроить личную жизнь, проводила много операций. Она как будто пыталась устать так, чтобы прийти домой и сил хватило только на сон.

    С родителями Софа перестала общаться почти полностью, они продолжали считать что дочь опозорила семью. Где жил ее сын и как — она не знала.

    Через 12 лет на поздно вечером на пороге квартиры Софы появилась ее мать. Она сказала что им надо поговорить. Софа пустила ее в дом.

    Усыновившая ребенка сестра матери — умерла. Точнее ее забил до смерти очередной «муж». Ребенка забрали приют, но Софа, если хочет может забрать его себе. Правда при условии, что не будет приводить его к ним, ее родителям, и заниматься с ним будет сама. Мать оставила адрес приюта, где был ребенок Софы.

    Всю ночь Софа курила и думала, а утром отпросившись с работы, поехала в приют. Директор его встретила женщину настороженно, но когда та рассказала всю историю и разрыдалась, пожилая женщина пожалела ее. Они долго говорили, и наконец директор предложила Софе посмотреть на сына, и после это принимать решение. Она сказала, что поймет если Софа передумает. Софа не поняла о чем речь и попросила отвести ее к сыну.

    В комнате на кресле каталке сидел худенький мальчик со злыми колючими глазами.

    Софа не поняла — ведь она родила здорового ребенка, что могло случиться?

    Директор рассказала, что знала: приемная мать сильно стремилась устроить личную жизнь, не сильно заботясь о качестве мужчин. Вторым ее мужем был весьма агрессивный тип, который избил мальчика, итогом стала инвалидность. Ребенок никогда не будет ходить. Дело умудрились замять не без помощи родителей Софы, обставили так что он сам упал.

    И если Софья Петровна откажется его забирать — ее поймут. Но, Софа не отказалась.

    Ребенок оказался озлобленным, замкнутым, Софа прикладывала кучу сил разрываясь между работой и домом, она не сказала ему что является матерью. Боялась. Но судьба решила все за нее. Через полгода, пока Софа была на работе, к ней зашла мать и рассказала ребенку что Софа его бросила, отказалась от него еще в роддоме. Зачем она сделала это — Софа не пыталась узнать, а сын ее возненавидел. Он справедливо посчитал, что если бы она не отказалась от него тогда, то он бы не стал инвалидом.

    Иногда я вижу их в парке. Пожилая женщина, с измученным, сухая и прямая с тонкими пальцами, похожими на птичьи, лицом везет коляску, на которой сидит красивый парень. Иногда он смотрит на свою мать и его лицо перекашивается от ненависти. Он так и не простил ее…

  • Я хочу свободы

    Я вышла замуж рано, трое детей, муж, к которому я была равнодушна. Детей любила… наверное. Зачем семью заводила? Так принято женщине быть замужем, детей иметь, иначе ее все считают неудачницей.
    Дети взрослели, муж не радовал в постели, а меня вся эта ситуация начала раздражать. .Хотела свободы, любить, быть любимой, а не вставать по утрам и не готовить всем завтрак. Но, я все терпела. Подружки говорили, что муж у меня золото: и зарабатывает, и не пьет, и рукастый, а дети — умницы! А я горя не мыкала, соплей на кулак не мотала, мужем не битая — вот и выпендриваюсь. Мол, все это бред бесящейся в жиру тетки в пред климаксе. Я пожимала плечами, и продолжала жадать свободы и покоя, и любви. Большой, чистой и яркой — чтобы крышу сносило.

    И вот мне 49 лет, я развелась с мужем, детям сообщила что они взрослые уже все, и хватит от матери что-то требовать. Познакомилась с мужчиной, интересным, представительным, вроде даже влюбилась в него — и опять не то. Он скучный, в постели все быстро и сурово — никаких ласк и романтики: пять минут и спать. В общем пару месяцев мы повстречались, а потом общение само сошло на нет.
    Муж просил вернуться и не ломать семью, дети крутили пальцем у виска и говорили, что пора к психиатру. Я отмахивалась. За последние три года нашла еще 4 мужчин — и ни одни мне не подошел. Они не моя мечта, не то что я хочу. Мне скучно с ними!
    Я не прошу многого, мне не надо деньги, машины, брильянты. Я хочу больших чувств, ярких, как вспышка — а их нет.
    И вот меня сейчас 51 год, а я смотрю на себя и понимаю, что я радуюсь своему покою, радуюсь что нет рядом мужа и детей, так меня раздражавших. А вот счастья все равно нет. И я одинокая пожилая женщина, которая никому не нужна.

  • Домашнее рабство или дочка лентяйка


    Дочку Анна и Валентин любили. Одна у них она была — звездочка ненаглядная. Все для нее, последнее отдавали, на двух работах каждый крутился, да еще халтурками-шабашками пробавлялись. Да и время тяжелое было — страна в раздрае. Но, время прошло, дочка выросла, в стране тоже все вроде наладилось — казалось живи и радуйся. Анна с мужем хотели, чтобы дочка получила хорошее образование и могла себя обеспечить в любой момент сама. А дочка хотела замуж, куда и вышла едва 18 стукнуло.
    Свадьбу родители молодых в складчину сделали и отправили их жить к свекрови и свекру. У них дом больше был да и сами предложили. Но прошло полгода — сватья пришла к Анне и Валентину и сказала, что молодые ей поперек горла уже. Невестка лентяйка: спит, ест, телевизор смотрит, пальцем о палец не ударит по дому. И приходится свекрови тянуть на себе не одну семью, а две. Ни пол не помоет, ни постирает. Ругалась — бесполезно. Сына-то на работу отец взял, он там с утра до вечера. А вот девка ваша бракованная. А тут еще новость — беременные они, рожать будут. И свекрови, на двух работах пашущей, сидеть с маленьким ребенком вообще не с руки. Так что пора теперь другим родителям поучаствовать, раз не смогли воспитать девку нормально — сами с ней майтесь.
    Анна выслушала, покраснела от стыда — конечно она жалела дочку, не заставляла по дому помогать ей, все думала, что выйдет замуж и полов намоется и посуды. А оно вон как вышло-то… дочка как дома сидела на диване, так и в замужестве решила жить.

    Ушла сватья, а муж Анне скандал устроил, говорил мол, что надо дочку воспитывать хоть чуть-чуть и построже держать, а теперь вон как все вышло.
    В общем приехали к ним молодые, две комнаты заняли и стали жить. Зять на работе, дочка дома сидит в телевизор глядит. Родила сына, все радовались, а Анна с ним как со своим. Дочка нос кривила, мол переодеть не могу, купать не умею, мама ты сама тут. Единственно что любила раз в недельку, пока ребенок спит, нафуфыриться да пойти пофорсить по улицам с коляской. Зять плечами пожимал — его все устраивало лишь бы поесть было, да ребенок спать не мешал.
    А через полтора года дочка и второго родила, и забот прибавилось, а дочка с безделья беситься стала, на мать орать, на отца. А потом от нечего делать еще и третьего дитя родила на радость всем. Муж ее на вторую работу пошел, а мать с отцом из кожи лезли, пытаясь две семьи тащить.
    Как-то Валентин домой пришел — Анна ревет. Дочка ей пощечину дала, что не достаточно быстро к внуку пришла младшему, когда он плакал. Накричала, обвинила в погубленной молодости. Валентин как-то странно на жену посмотрел, не пожалел, не сказала дочке ничего, а утром ушел к своей матери жить. Жену позвал с ним уйти, но Анна не понимала как же дочку бросить, кто ж ей — звездочке, поможет-то? Муж плюнул в сердцах и развелся. Сказал, что надоело ему ярмо это тащить. И виновата в том, что дочка такая выросла — Анна. Она ее жалела, тряслась — вот теперь и получает по полной. И ушел.
    Анна поплакала и давай дальше дочке помогать. Еще два года прошло: дочка на мать и руку поднимала, и орала все время.
    Как-то в гости зашла сватья, и увидела как дочка Анне пощечину дала очередную, ну и не выдержала. Оттаскала невестку за лохмы, все маты какие знала сказала, забрала Анну к себе ночевать, а наутро повела к подруге-риелтору — дом продавать. Продали быстро. Анне купили небольшую, но уютную квартирку двухкомнатную, а дочке ее с мужем и детьми — малосемейку. Порывались они ругаться, но свекровь сказала, что и того не заслужили. Пусть сами теперь живут как хотят.
    Анна сначала снова помогать дочке пробовала, приезжать к ней, но сватья занялась всерьез пожилой женщиной и не дала опять погрязнуть в домашнем рабстве. Прошло время, и Анна расцвела, живет в свое удовольствие, ездит отдыхать, завела собаку о которой так долго мечтала, со сватьей своей сдружилась очень.
    А дочку ее муж пару раз ремнем выпорол за дурь да лень, так что сидеть не могла. И как-то дошло до нее, что сидеть на диване при трех детях и муже и ничего не делать — это плохо. Хотя с матерью она почти не общается…

  • Любовь зла, а козлы этим пользуются…

    Ольга была давно не девочка, повидала в жизни всякого. И замужем побывать успела, и развестись, и в деревне пожить своим хозяйством. Детей не было, отвечала только за себя, но на рубеже сорокалетия Ольга влюбилась. Да так, что снесло крышу окончательно и бесповоротно. Жил любимый от нее за 2000км, она несколько раз ездила к нему, убедилась что потенциальные свекры сволочи как и положено, а потенциальный муж — сюсечка-масюсечка, любимка золотая. В общем дело шло к свадьбе. Друзья Ольги переживали за нее, им не очень нравился 45-летний мужичонка, инфантильный и живущий с мамочкой и папочкой, но Ольгу было не остановить. Она летела к избраннику на крыльях любви. Полет вышел изначально кривоватым. Избранник, зная что Ольга едет с вещами и котомками ее не встретил как положено, и пришлось ей добираться перекладными телегами, да при условии что автобусы и электрички под ее приезд не подстраивались — ночевать в каком-то парке, когда не успела на очередной транспорт. Любимка ее писал всем знакомым смс-ки где Ольга сейчас и как идет через поля и леса, штурмуя горы и переходя реки в брод лишь бы соединиться с ним. Окружающие были в ужасе, Ольга шла, а мужичок 45 годиков вздыхал и ждал ее. В общем добиралась она больше двух суток и добралась.

    Когда окружающие слегка наехали на Ольгу, с вопросом: «А тебе оно точно надо? Оно ж, счастье твое, слегка странное…», Ольга топнула на окружающих, чтоб не слишком окружали и не мешали ее женскому счастью. Счастье было сомнительным: домик в деревне, не слшиком приспособленный для жизни, с дровяной печкой на которой надо было готовить зимой и летом (а больше не на чем) и которой греться и огородик. Ольга взялась за хозяйство. Приезжавшие потенциальные свекры поносили ее на чем свет стоит. Мать избранника заламывая руки кричала, что поработили ее дитаточку, соблазнили, сейчас еще детей навешают на шею, которые непременно родятся. Отец избранника в темных углах пытался лапать Ольгу и щипать за все интригующие места, гнусно хихикая. Ольга стоически терпела, свекру дала по рукам, от свекрови отмахивалась, тащила все хозяйство: рубила дрова, таскала воду из колодца, готовила есть, при этом еще и работала. Избранник изволил вздыхать лежа на диване, лишь торжественно выходил кушать, когда Ольга звала его к столу.

    Знакомые и друзья снова намекнули женщине — это ли ты хотела для себя? Ольга огрызнулась и поволокла избранника в ЗАГС. Мужчина не сопротивлялся — и покорно расписался, где сказали и вернулся на любимый диванчик.

    Ольга пахала за троих, муж же пошел подрабатывать в местную школу учителем истории на полставки, благо образование позволяло. Дрова он так и не колол, огородом не занимался — ибо не царское это дело. Он и так в школе надрывается бедолага. Через год Ольга родила ему сына, муж вяло обрадовался посмотрел на наследника и больше к колыбельке не подходил. Ольга зубы сцепила и пахала дальше: продала свое жилье купила землю и построила дом, завела скотину, продавала на рынке мясо и молоко, наняла в помощь себе пару деревенских мужичков, воспитывала ребенка и ждала еще одного. Муж продолжал вести привычный образ жизни. Так прошло пять или шесть лет, к Ольге приехала сестра с подругой детства и мужьями увидев картину маслом, обе тетки возопили в голос и потребовали от Ольги гнать лентяя в три шеи. Их мужья солидарно кивали головами. А муж Ольги оскорбился и убежал к маме, а свекровь обрушила на Ольгу вагон и тележку отборной ругани и упреков.

    Когда все немного утихло, Ольга села и оглянулась назад: все эти годы «счастливого» замужества она только работала. У нее были сын и дочка, хозяйство, помощники и друзья. И главное, она не помнила — зачем выходила замуж. Она посмотрела на мужика, которому 50 лет с хвостиком, у которого было брюшко и глаза молочного теленка и ей стало … никак ей не стало. Она ничего к нему не почувствовала. Так, глупая скотинка говорящая только, которой надо вовремя корм задать, да «хлев» в чистоте держать. И Ольга собрала благоверного и отправила в родные пенаты подав на развод. Он не сопротивлялся особо, кстати. За отказ от алиментов, он не стал претендовать на долю в совместно нажитом, при условии, что нажитое он не вложил ничего. Мужичонка перебрался к любимой маме, которая жалела дитятку и поносила Ольгу.

    А Ольга вдруг почувствовала, что ей стало легче дышать. И дети как-то повеселели, и за хозяйством проще смотреть стало. А еще один из помощников нанятых, рукастый, работящий и суровый внешне мужик, стал оказывать ей знаки внимания. Ольга стала снова смеяться, приглашать к себе гостей, даже съездила пару раз за границу отдохнуть.

    А однажды вечером, сидя с подружкой на веранде, она призналась, что тогда просто пыталась «вскочить в последний вагон» — молодость прошла, а детей и семью хотелось. Вот и выбрала первого попавшегося, который ей показался светом в окне. И добавила: «Любовь зла, а козлы этим пользуются…»

  • За что мне тебя любить?

    не любит ребенка

    Анне 38 лет. Она живет одна с парой кошек. С мужем давно в разводе, детей нет. Снова связывать жизнь с кем-то она не стремится. Говорит «накушалась отношений по самое не могу». С родней она не общается, есть пара близких друзей и все. Ей хватает.
    Сегодня она сидит у меня на кухне, курит, пьет кофе, который привезла мне из Эмиратов и вздыхает.
    — Знаешь, вот все у меня хорошо в принципе. Меня устраивает такая жизнь: мужчина есть, котики есть, хорошая работа. Мне хватает с лихвой всего, а тут нарисовалась моя мать. Внезапно так. У нее видите ли муж умер, и теперь я должна помогать ей и ее дочке от второго брака, которую фактически и не знаю даже.
    Аня вздыхает.
    — Я же с ней не росла, а с бабушкой. Мне лет пять было, мать выскочила замуж второй раз, а меня с бабушкой и дедом оставила. Я была в новой семье не нужна. Нет, она приезжала сначала. Я любила мать, совершенно искренне — ну как ребенок. Не понимала, что ее приезды это «чтобы люди чего не сказали», а не любовь ко мне и желание увидеть. И плакала, когда она уезжала снова в город, и ждала ее приезда каждые выходные. Нет, иногда она брала меня туда, к себе. Водила в театр или цирк, на карусели в Луна-парк летом. Один раз даже ездили к роднее ее мужа — моего отчима в гости. А потом все. Как-то тихо это сошло на нет. В школе учителя устали спрашивать когда мама придет на родительское собрание — она там появлялась раза два всего за всю жизнь, она не была на выпускном моем, она не интересовалась как я живу, чем. В 90-е мы с бабушкой еле концы с концами сводили мои алименты и ее пенсия, которые приходили непонятно по какому графику, только огород и спасал. Матери было на это плевать — она не приезжала, говорила, что помочь не может, денег нет. А на деле — желания у нее не было помогать вот и все. Ну, я привыкла в итоге. Потом замуж вышла, развелась и как-то жизнь потекла совсем по другой дороге — две параллельные прямые не пересекаются. Меня не интересовала семья матери и ее жизнь, а ее — моя. А тут, оказывается, я ей чем-то обязана. Не очень знаю чем правда, но должна ей помогать на старости лет, обеспечивать достойный уровень жизни. До того ее и дочку вторую отчим содержал, а тут непонятно как жить дальше. Обе работать не привыкли, у матери пенсия небольшая, а сестра сводная работать и не собирается, а у самой ребенок еще. На что жить будут — непонятно. Да еще и привыкли они там по кафешкам бегать, на курорты ездить, ни в чем себе не отказывать. А я их содержать не хочу. Ну с какой стати? Я сидела вот думала и поняла — они же мне чужие люди. Я ничего к ним не чувствую — вообще. Мне все равно. Я уже давно не ребенок и не могу просто так эмоционировать в адрес матери, потому что она мать. Я ее так и спросила: «А за что мне тебя любить?».
    А она даже не поняла о чем я. Хотя сама мне с детства это говорила, когда я плакала и спрашивала: «Мама почему ты меня не любишь?». Меня ей любить было не за что… а мне ее, значит, есть за что?
    Аня затянулась длинной сигаретой, выпустила клуб ароматного дыма.
    — Это наверное неправильно так, может я когда-нибудь об этом пожалею, но я не хочу иметь ничего общего с этими призраками из прошлого. Они не моя семья.
    А кофе ты пей. Я через месяц снова в Эмираты по делам еду, еще тебе привезу. Он там дешевый и уж куда лучше местного…
    Аня сидела на моей кухне, пила кофе, привезенный мне в подарок из Эмиратов и курила. А я смотрела на нее и видела маленькую, тоненькую девочку, которая плачем и не понимает за что ее не любит мама…

  • Когда муж — монстр

    муж бьет жену

    Инна влюбилась в Пашу как девчонка. Он был обаятельным, веселым, заботливым. Инна смотрела на него с открытым ртом и мечтала выйти за него замуж. Паша гулял с ней по городу, водил в рестораны, театр — красиво ухаживал. И вот наконец он позвал ее замуж. Предложение было сделано красиво, и Инна конечно согласилась. За дня три до свадьбы ей позвонила женщина, и сказала, что на бывшая жена Павла. Она сказала, чтобы Инна подумала и хорошо подумала — под красивой оберткой скрывается монстр. Женщина сказала, что Павел избивал ее и их сына, что крупно подставил ее с бизнесом, и она выплачивает огромные долги и чуть не попала в тюрьму. Много чего еще рассказала та женщина по телефону Инне, но девушка ей не поверила. Ее Паша был хорошим, добрым и умным. А бывшая жена на то и бывшая — Паша наверняка бросил дурочку, а теперь она мстит ему и хочет расстроить их свадьбу. Инна ничего не рассказала никому о звонке незнакомки, и быстро выкинула из головы странный телефонный звонок.

    Свадьба была красивая, родители Инны радовались за дочку, им нравился зять. А через неделю Инна и Павел переехали в другой город — у Павла была новая работа, и он купил небольшую квартирку. Инна радовалась всему. Создавала уют, устроилась на работу, каждый день своей жизни она была счастлива. Павел был хорошим мужем, как ей казалось.

    Через полгода Инна забеременела. Она шла от врача и радовалась тому, что у нее будет будет ребенок, представляла как Паша обрадуется новости и какая у них будет счастливая семья. Надежды Инны не оправдались. Павел услышав о беременности Инны помрачнел и спросил: «Ты, что — хочешь рожать?». Инна потерялась, он не думала что реакция мужа такой, она ответила что не знает, и раз Паша не хочет ребенка, то наверное нет. Муж кивнул, и сказала что завтра же отвезет Инну на в больницу на аборт.
    Всю ночь Инна проплакала, а утром Паша, сделав вид, что не заметил опухшего от слез лица повез ее к врачу. На подъезде к больнице, Павел вздохнул и буркнул сквозь зубы: «Ладно, фиг с тобой — рожай», — развернул машину в сторону дома.

    Беременность Инны протекала тяжело, ей пришлось уйти с работы, Павел перестал давать ей деньги, кроме как на еду. Инна ходила в старом сарафе, который ей отдала подруга, потому что муж не видел смысла покупать ей одежду, и лишь ворчал что она слишком много тратит денег и так. А еще скоро родится «этот» ребенок и траты еще увеличатся.

    Инна плакала по ночам, она никогда не думала, что ее муж такой жадный. Родителям она ничего не рассказывала, не хотела расстраивать их. Знала обо всем только ее подруга. Она говорила Инне что стоит подумать о разводе, и такие отношения ненормальны. Но Инна надеялась, что когда родится ребенок все изменится и Паша снова станет добрым и милым. Но, ее надежды не оправдались. Павла ребенок раздражал. Он требовал тишины в доме, а сын плакал, Павел кричал что его все достало, и что Инна плохая мать раз не может успокоить сына.
    Когда ребенку исполнилось полгода, Инна нашла в бумагах на столе мужа открытку от какой-то женщины. Она поздравляла его с днем рождения, писала что соскучилась. Инна залезла в компьютер мужа и нашла много интересного. Оказывается Павел уже почти два года встречался с другой женщиной, ездил с ней отдыхать за границу, признавался ей в любви.
    Вечером Инна потребовала от мужа ответа. И тогда Павел первый раз избил Инну. Он бил ее по голове, когда она упала, пинал ногами пока она не потеряла сознание. Когда Инна пришла в себя Паша плакал и просил прощения, говорил что не знает что на него нашло. Инна простила мужа, она поверила что такого больше не повторится. Но через месяц. когда они поехали в гости к друзьям, тыда муж привел и свою любовницу. На глазах у всех он обнимался с ней, не обращая внимания на жену. Инна стала возмущать таким поведением супруга, и Павел взбесился снова. Не обращая ни на кого внимания он вытащил жену за волосы на лестничную клетку и начал избивать, он кричал что она достала его вместе со своим выродком, что он устал, он хочет нормальной жизни. Павла оттащили от Инны и вызвали скорую женщине, а ему наряд полиции.
    Павел отсидел 15 суток, Инна не стала писать на него заявление. когда ее выписали из больницы, то дома она не нашла не только мужа, но и мебели, и даже лампочек. Лишь голые стены и кое-какая одежда на полу ее и ребенка. Сына забрали органы опеки, потому что Павел написал заявление на жену, что она алкоголичка и наркоманка.
    Инна узнала, что квартира взята в ипотеку на ее имя, и взносы Павел не выплачивал банку уже полгода, что на ее имя оформлена куча кредитов. Да, она подписывала какие-то бумаги по просьбе мужа, даже не глядя — ведь Инна верила ему, и даже представить не могла, что может ее предать.
    Вот тогда она и вспомнила звонок его бывшей жены, и поняла что женщина действительно пыталась ее предупредить и уберечь от большой беды.
    Инна с большим трудом вернула сына, суды, доказательства что она не не имеет отношения ни к наркотикам ни к алкоголю, разборки с банками, и снова суды, угрозы Павла. Он еще раз избил ее подкараулив возле дома, а так как свидетелей не было, то он выкрутился, а полиция посоветовала Инне переехать куда подальше и никому не говорить адрес, чтобы Павел ее не нашел.
    Инна вернулась к родителям вместе с сыном. Павел запугал ее, и Инна не стала подавать на алименты, и постаралась вообще забыть о его существовании. Через три года она узнала, что Павел снова собирается жениться, Инна думала позвонить его невесте и попытаться уберечь от ужаса через который прошла сама, но поняла — ей не поверят… Ведь и она не поверила, когда ее пытались предупредить.

  • Две половинки

    Егор был пределом ее мечтаний. Высокий обалденно красивый, умный — Наташа смотрела на него и восхищалась. Они дружили. Оба учились он был курсантом, она студенткой. Гуляли вместе, рассказывали друг другу свои тайны, делились мечтами. Но, Наташа хотела большего и добилась. Через год чисто платонические отношения перешли на новый уровень. Они были красивой парой, ими восхищались совершенно искренне, а еще совершенно злобно завидовали. Но вот пришло лето, и Егор уехал домой в отпуск, Наташа осталась в родном Питере, терпеливо ждать. Ее мать видя как скучает дочка по своему красавцу, усмехаясь говорила ей, что этот парень никогда с ней будет. Такому нужна жена чтобы могла дать ему старт в службе хороший, и он не разменяет выгоду на любовь. Так что Наташа для него проходной вариант и надеяться на что-то серьезное не стоит.
    Наташа старалась не предаваться мечтам, считая это и правда неразумным. Егор ей очень нравился — была ли это любовь она не знала.
    В конце августа Егор вернулся и пряча глаза сказал, что им лучше просто остаться друзьями. Наташа вздохнула, отдала ему все подарки и постаралась выкинуть красавца из головы. Но тосковать по нему она не перестала и, видимо, от отчаяния ударилась в новые отношения, которые внезапно стали очень серьезными — Наташа забеременела, и с новым мужчиной они стали готовиться к свадьбе. С Егором она общалась время от времени, отношения были необязывающими и действительно дружескими. Наташа привыкла, что рядом есть человек с которым можно поделиться тем, что внутри.
    Через полгода Егор внезапно приехал к ней домой. Он знал что ее без пяти минут муж в отъезде и им никто не помешает. Они с Наташей проговорили весь вечер, разговор был ни о чем, так — пустой треп. И вдруг он внезапно сказал, что любит ее. Что любил всегда, и боялся этого чувства, всячески стараясь избегать его. Слишком оно было сильным.
    Наташа вздохнула, сложила руки на округлившемся животике и поинтересовалась, а попозже он не мог признаться? Она ждет ребенка, у нее другой мужчина, без пяти минут муж — и что теперь ей делать с этой любовью она просто не знает.
    Егор молчал. Он сам себе боялся признаться в том, что специально тянул с признанием. Наташа понимала это. Он изо всех сил надеялся, что она не откажется от своего избранника и все слова Егора так и останется висеть в воздухе. Наташа усмехнулась: «А давай, раз ты меня так любишь, я брошу отца моего ребенка. Но сам понимаешь — ребенка я уже бросить не смогу. Примешь ли ты меня с ним? Будешь ли любить как своего?»
    Егор попросил время подумать. Он боялся таких перемен в своей жизни. Он боялся брать женщину, котоаря носит чужого ребенка, но он любил Наташу…
    А молодая женщина лишь усмехнулась. Она отчетливо понимала, что Егор никогда не сможет ответить на ее предложение согласием. Собственно поэтому она это и предложила.
    Они общались очень долго и после Наташиной свадьбы и рождения ребенка. Егор стал крестным ее сына, а потом и дочки. Муж Наташи искренне считал Егора своим другом. Да он и действительно был им.
    Через несколько лет Егор уехал служить на другой конец страны, связь через какое-то время между ними потерялась. Наташа давно развелась с мужем, Егор женился и тоже развелся. Наташа иногда заходит на его страничку в соцсетях, смотрит фото, но никогда не пишет.
    Егор тоже приходит к ней тайком. Ему уже почти 40, ей почти 38… они так и не нашли своего счастья в жизни. Я знаю обоих очень хорошо, и знаю что где-то глубоко они наверное скучают друг по другу. Две половинки которые так и не смогли сложиться в одно целое…