• Я вернула ребенка в детский дом

    Детей нас не было. Врачи сказали что и не будет, и чтобы даже мечтали. С мужем мы переживали очень долго по этому поводу. Бесплоден был он и винил себя в этом. Я успокаивала и говорила, что чудеса бывают, но их не было. И тогда мы решили взять девочку из детского дома. Вере был годик. Ее мать умерла в родах, кто отец — неизвестно. Родни никакой тоже не было.
    Первые месяцы она была тихой, все время жалась к моим ногам, мужа, как мне казалось, побаивалась, а вот мою мать — свою бабушку очень полюбила. Даже первое слово ее было — «бабушка». Конечно не все было гладко у нас в отношениях. Лет в пять наша тихая девочка, как и многие детки, начала показывать характер — упертая росла девица. Когда Вера пошла в первый класс, я узнала что беременна. Это было такое чудо, что я не могла поверить. А вот дочка узнав, что у нее будет братик или сестра устроила истерику. Кричала, что мы ее любить не будем, ведь она приемная (а мы этого не скрывали), что мы ее ненавидим. Я была удивлена и напугана такой реакцией дочки, как могли с мужем успокоили ее — что никогда не бросим, и что любить меньше не будем. Через неделю все втало на свои места. В школе Вера училась неплохо. а когда родился сын то даже обрадовалась. Мы с мужем стали привлекать дочку к уходу за братиком. Она не очень хотела возиться с младенцем, но муж настаивал, что старшие должны ухаживать за младшими. Хотя дочка плакала и говорила, что ей тяжело и что она хочет мультики смотреть, а не с братиком возиться. Все это продолжалось пока к нам не пришли соседи и не сказали, чтобы одну дочку не отправляли гулять с коляской, что она маленькая еще и это опасно. Сегодня она переходила двор и ее чуть не сбила машина, она не успела отвернуть в сторону.

    Муж дочку отругал за невнимательность, но нагружать уходом за братом перестал. Так мы и жили: Вера училась в школе, наш сын рос потихоньку, ездили отдыхать, работали. Все как у всех. Правда Вера становилась все более своенравной. Когда ей исполнилось тринадцать ммы сильно поругались из-за какой-то ерунды и она убежала из дома. Ее искали с полицией, но под утро она пришла сама. Где была не сказала, но от нее крепко пахло сигаретами. Органы опеки, к которым я обратилась. посоветовали хорошего семейного психолога который помог разрешить ситуацию с гормональным срывом у Ани. и все снова потекло своим чередом. Но, тут я снова забеременела. Муж был на седьмом месте от счастья — оказалось что у нас будет двойня. А вот Вера и старший сын рады были не особо. Но, довольно быстро успокоились и приняли то, что у них скоро будут брат и сестра. Ане было уже почти пятнадцать, когда родились детки и она уже сама с удовольствием помогала мне с ними, да еще и брата учила как пеленать, как кормить, как памперсы менять.
    Все было хорошо у нас в семье. Через какое-то время муж заметил что Вера ходит во сне. И мы повели дочь к врачу. Ей поставили диагноз — лунатизм и сказали, что это возрастное скорее всего. Посоветовали гулять перед сном, прописали лекарства. Вера ходить по ночам стала реже, но раз-два в неделю случалось. Муж боялся, что она может причинить вред маленьким детям, когда так ходит. Хотя она никогда в детскую н заходила, А просто вставала шла на кухню и смотрела в окно. Но, муж начал искать родственников дочки. Он опасался, что это наследственное и может плохо кончиться. Через полгода он нашел бабушку Вера. Женщина была в глубоком маразме и жила в доме престарелых, врачи сказали нам, что у нее еще какой-то диагноз психиатрический. Но, что точно не сказали.

    После этого муж стал требовать, чтобы мы вернули Вера в детский дом. Он боялся, что у нее начнется заболевание, как у бабушки. Я пыталась его убедить, что страшного ничего нет, и что это не передается по наследству. Врачи сказали совершенно точно, но муж не унимался. Он сам пошел в органы опеки и отказался от ребенка заставив и меня подписать документы. Вера очень плакала и просила ее никуда не отдавать, но муж сказал, что она опасна для наших родных детей и потому должна жить отдельно. Он увез ее детский дом сам.
    Я переживала за дочку, но с мужем не спорила, понимая что так будет лучше. Меня тоже беспокоила наследственность и понимала теперь всех, кто нас отговаривал брать ребенка от неизвестно каких родителей.
    Через полгода нам позвонили и сказали, что девочка сбежала из детского дома, и что если она придет к нам, чтобы мы ее вернули. Муж стал переживать, что Вера придет нам мстить и мы сменили адрес, купив дом за городом. Через четыре года я встретила женщину из опеки, и она рассказала, что Вера живет в деревушке, в области. У ее бабушки оказывается остался там домик и она смогла оформить его в собственность. Женщина дала мне адрес, говорит может съездите к ней, она там совсем одна. Мне было стыдно берез Верой, и я тайком от мужа, он был бы против, поехала. Я посмотрела на Веру издалека, подходить не стала. Но, с того времени раз в месяц отправляю ей посылки и небольшие денежные переводы, чтобы ей было полегче жить.

    А недавно старший сын уехал. Как оказалось он узнал, где живет Вера и поехал навестить ее, да так и остался в деревне. Он позвонил нам и сказал, что давно совершеннолетний и будет жить как хочет. А хочет он жить с Верой. Они не родные и имеют право расписаться. Муж ездил туда, хотел привезти сына домой силой, но не смог.
    Они расписались, работают на ферме и хотят открывать свою. А еще у них родилась девочка — наша внучка. Правда мы с мужем ее не видели, нас не зовут в гости и не пускают в дом, когда мы приезжаем.

    И я теперь не уверена полностью, что вернув Веру в детский дом тогда, много лет назад, мы поступили правильно. Но ведь мы старались защитить своих детей…

  • Ненужный хлам

    Анфиса замужем уже пять лет. Но, сегодня пришла поплакаться и пожаловаться, потому что сил у нее больше уже нет никаких.
    Рассказ знакомой…
    Вышла я замуж за мужчину разведенного. Уже три года как он жил один. В том браке остались двое детей. Жена видеться с ними не давала ему, алименты он платил исправно. У бывшей жены тоже семья. Развелись они банально и просто: жена встретила первую любовь, загорелось-зачесалось и все. Развод, скандал, жизнь врозь. Жена бывшая замуж выскочила за любовь свою, детей ему родила тоже.
    Мы поженились тихо, уже двое детей 4 и 3 годика. Все бы ничего, но недавно бывшая жена моего мужа привезла общих их детей к нам. Вот просто привезла и оставила. Подростки делают что хотят, мать и отчима не слушают. Дочка пропадает по подружкам, в школу ходить не хочет, сын — молчун, и тоже отказывается учиться. Хотя оба не дураки. В общем привезла их нам и бросила на пороге. Мужу моему сказала — ты отец, вот и прочисти им мозги, а у нее сил на это нет.
    Мы только рот открыли. Но куда деваться-то? Забрали обоих.
    Жизнь спокойная кончилась. Отца они ни в грош не ставят. Дочка хамит, говорит он ей никто, и он их бросил ради другой бабы. Мать так сказала потому что. И на мать они обижены — она их как ненужный хлам выкинула.
    Ты прикинь — тут дочка разозлилась на меня, и уехала к матери. А та на нее наорала, и обратно привезла. Вот так вот. Вот и получается, что дети никому не верят, всех предателями считают. Мне их жалко конечно, но жить так просто невозможно.
    Мальчишка в школу ходит для галочки — на уроках не отвечает, ничего не делает. Просто тупо сидит. Психолог с ним работает, но толку пока никакого. Девчонку попытались записать тоже — она хамит на сеансах, ерничает. Муж попытался припугнуть, что вообще в детдом отдаст, так она и обрадовалась. Говорит, отдавай, чего от тебя еще, предателя, ждать-то? Я с мужем поговорила, чтобы он так больше не делал. Они ведь дети. Дети, которых бросили просто. И им не втолковать, что папа всегда с ними хотел быть, а мать не пускала — не верят. Никому не верят. Психолог говорит только ждать. Ждать, терпеть, не провоцировать и постоянно пытаться достучаться. Рано или поздно, мол, этот протест закончится.
    Я не верю. Я уже полгода в этом аду живу. Мне страшно, что они моих детей обижают. Могут ударить, толкнуть.
    Девочка тут раскричалась, я ей сказал, что как ты можешь быть такой неблагодарной? Я же вас обстирываю, убираю, готовлю! Она посмеялась и на следующий все сама сделала от уборки до готовки. Я похвалила говорю — вот какая умница, все умеешь ведь. Может помогала бы мне по дому? А она в ответ: да я тебе показать хотела, что и без тебя все умею. Можешь забирать своих детей и валить отсюда. Без тебя лучше жить будем.
    Вот и как с ними после этого? Деньги таскают по мелочи 100-200 рублей все время пропадает. Так и не скрывают, говорят: тебе, что жалко? Обеднеешь что ли?

    А оба покуривают… Ой, не знаю я что делать. И муж терпение теряет. И детей не выгонишь. Они же н виноваты в разладах взрослых. Только боюсь я, что пойдут они по кривой тропинке. По очень кривой.

  • Приличная семья

    Софа была девочкой из очень приличной семьи. Мама учительница музыки, папа преподавал в институте, бабушка в школе обучала детей физике и математике, а дедушка был в этой же школе директором. Софа росла в атмосфере любви из заботы, родители неустанно учили ребенка быть тактичной, вежливой, скромной. Софа старалась родителям угодить, но первая любовь в 16 лет вскружила голову девушке и выпускной бал в школе закончился первым сексуальным опытом в пустом классе, под грохот музыки из рекреации первого этажа, где танцевали одноклассники. А опыт окончился беременностью.

    Софа мало что знала о том как чувствует себя женщина, в ожидании ребенка, эта тема была под запретом в семье, считалась очень интимной и неприличной фактически. Потому Софа списывала плохое самочувствие, тошноту, резко изменившиеся вкусы на усталость и нервы из-за вступительных экзаменов. Софа ведь поступала в педагогический — родители представить не могли, что их дочка выберет другой путь.
    А после поступления всех неофитов отправили на медосмотр. Гинеколог, которая осматривала Софу, и которой дешука призналась что не девственница, хмуро посмотрела на нее и сообщила о беременности. Софа упала в обморок.

    Врач привела ее в чувство, сказала что об аборте не может быть и речи — срок прошел. И выход только один — рожать. Софа девушка молодая и сильная, конечно она может отказаться от ребенка, но у нее есть семья, они должны понять и помочь ей вырастить его. А замуж и с ребенком выходят, ничего страшного.

    Софа рыдала, и не понимала, как она скажет об этом дома. Папу хватит инфаркт, маму инсульт, а бабушка и дедушка наверное умрут на месте. Врач сказала, что признаться придется, долго скрывать не получится. Видя какая истерика у девушки, врач даже предложила ей присутствовать при разговоре с родителями, возможно так будет проще.

    Но, Софа этого перепугалась еще больше.

    Неделю она собиралась с духом, и наконец решила рассказать матери, пока дома никого не было. Мать Софы сначала обвинила ее в неуместном и жестоком юморе, но когда Софа положила на стол бумаги от врача, мать поверила. Рассказывать что было дальше нет смысла: слезы, истерика, крики, битье посуды, обвинения в неблагодарности и в распутном поведении. Вечером, когда пришли остальные домочадцы все повторилось в троекратном размере. Бабушка пила корвалол. дедушка глотал валидол, отец хватался то за сердце, то за голову, мать визгливо вскрикивала, а Софа измученная рыданиями лежала у себя в комнате. Взрослые закатывали концерт всю ночь, а утром Софа с трудом добралась до института откуда ее увезли на скорой в больницу. Бессонная ночь не прошла даром для девушки. Лечащий врач Софы быстро выяснил, что произошло и когда пришли отец и мать не стесняясь в выражениях объяснил, что они своим поведением могли просто убить своего ребенка, что мог быть выкидыш и вообще что угодно. Беременность протекает не очень хорошо, девушка не наблюдалась у врача, не пила положенные препараты и витамины, и если они хотят здорового внука, то им следует подумать о своем поведении поддерживать дома спокойную атмосферу. Мать заявила врачу, что лучше бы ее дочь и правда умерла, чем такой позор, отец молча кивал головой. Врач махнул рукой, и понял что объяснять что-то этим людям бесполезно.

    Софу отправили к троюродной тетке в деревню. Родители сказали, что не допустят, чтобы кто-то узнал как она унизила всю семью и до чего довела. Привычная слушаться родителей, Софа уехала. Тетке было плевать на девушку, у нее своих забот хватало. Присылают деньги на ее содержание и ладно.

    Роды принимали в местном роддоме, родители приехали через сутки. Мать взглянула на внука, и сказал Софье, что она должна подписать отказ от ребенка, его усыновляет ее двоюродная сестра, которая не может иметь детей, но очень хочет. А Софье следует усвоить суровый урок жизни, и продолжить учебу, которую она толком не успела начать.  Софа подписала отказ. Ее сына усыновила двоюродная тетка.

    Через месяц, после того как она вернулась домой, Софа забрала документы из педагогического, куда поступила по настоянию родителей, и перевелась в медицинский. Дома она сказала, что хочет быть урологом вызвав очередной шок у всей семьи. Эта профессия считалась в доме не сильно приличной. Да еще для молодой девушки. Софа переехала в общежитие: жить в доме, где на нее смотрели с презрением, и постоянно напоминали что она позор всей семьи — она не могла. С ребенком ей видеться не разрешали.

    Софа окончила медицинский, выбрав тяжелую специализацию уролога-геронтолога. Семья была недовольна, о ее профессии говорили шепотом. Софа снимала квартиру, работала в одной из лучших клиник города и была на хорошем счету. Ее считали удивительно талантливым врачом. Через пару лет о Софье Петровне заговорили. К ней на консультацию стали записываться в очередь, а еще через пару лет она стала начальником отделения урологии. Она вся была в работе, не пыталась устроить личную жизнь, проводила много операций. Она как будто пыталась устать так, чтобы прийти домой и сил хватило только на сон.

    С родителями Софа перестала общаться почти полностью, они продолжали считать что дочь опозорила семью. Где жил ее сын и как — она не знала.

    Через 12 лет на поздно вечером на пороге квартиры Софы появилась ее мать. Она сказала что им надо поговорить. Софа пустила ее в дом.

    Усыновившая ребенка сестра матери — умерла. Точнее ее забил до смерти очередной «муж». Ребенка забрали приют, но Софа, если хочет может забрать его себе. Правда при условии, что не будет приводить его к ним, ее родителям, и заниматься с ним будет сама. Мать оставила адрес приюта, где был ребенок Софы.

    Всю ночь Софа курила и думала, а утром отпросившись с работы, поехала в приют. Директор его встретила женщину настороженно, но когда та рассказала всю историю и разрыдалась, пожилая женщина пожалела ее. Они долго говорили, и наконец директор предложила Софе посмотреть на сына, и после это принимать решение. Она сказала, что поймет если Софа передумает. Софа не поняла о чем речь и попросила отвести ее к сыну.

    В комнате на кресле каталке сидел худенький мальчик со злыми колючими глазами.

    Софа не поняла — ведь она родила здорового ребенка, что могло случиться?

    Директор рассказала, что знала: приемная мать сильно стремилась устроить личную жизнь, не сильно заботясь о качестве мужчин. Вторым ее мужем был весьма агрессивный тип, который избил мальчика, итогом стала инвалидность. Ребенок никогда не будет ходить. Дело умудрились замять не без помощи родителей Софы, обставили так что он сам упал.

    И если Софья Петровна откажется его забирать — ее поймут. Но, Софа не отказалась.

    Ребенок оказался озлобленным, замкнутым, Софа прикладывала кучу сил разрываясь между работой и домом, она не сказала ему что является матерью. Боялась. Но судьба решила все за нее. Через полгода, пока Софа была на работе, к ней зашла мать и рассказала ребенку что Софа его бросила, отказалась от него еще в роддоме. Зачем она сделала это — Софа не пыталась узнать, а сын ее возненавидел. Он справедливо посчитал, что если бы она не отказалась от него тогда, то он бы не стал инвалидом.

    Иногда я вижу их в парке. Пожилая женщина, с измученным, сухая и прямая с тонкими пальцами, похожими на птичьи, лицом везет коляску, на которой сидит красивый парень. Иногда он смотрит на свою мать и его лицо перекашивается от ненависти. Он так и не простил ее…

  • Домашнее рабство или дочка лентяйка


    Дочку Анна и Валентин любили. Одна у них она была — звездочка ненаглядная. Все для нее, последнее отдавали, на двух работах каждый крутился, да еще халтурками-шабашками пробавлялись. Да и время тяжелое было — страна в раздрае. Но, время прошло, дочка выросла, в стране тоже все вроде наладилось — казалось живи и радуйся. Анна с мужем хотели, чтобы дочка получила хорошее образование и могла себя обеспечить в любой момент сама. А дочка хотела замуж, куда и вышла едва 18 стукнуло.
    Свадьбу родители молодых в складчину сделали и отправили их жить к свекрови и свекру. У них дом больше был да и сами предложили. Но прошло полгода — сватья пришла к Анне и Валентину и сказала, что молодые ей поперек горла уже. Невестка лентяйка: спит, ест, телевизор смотрит, пальцем о палец не ударит по дому. И приходится свекрови тянуть на себе не одну семью, а две. Ни пол не помоет, ни постирает. Ругалась — бесполезно. Сына-то на работу отец взял, он там с утра до вечера. А вот девка ваша бракованная. А тут еще новость — беременные они, рожать будут. И свекрови, на двух работах пашущей, сидеть с маленьким ребенком вообще не с руки. Так что пора теперь другим родителям поучаствовать, раз не смогли воспитать девку нормально — сами с ней майтесь.
    Анна выслушала, покраснела от стыда — конечно она жалела дочку, не заставляла по дому помогать ей, все думала, что выйдет замуж и полов намоется и посуды. А оно вон как вышло-то… дочка как дома сидела на диване, так и в замужестве решила жить.

    Ушла сватья, а муж Анне скандал устроил, говорил мол, что надо дочку воспитывать хоть чуть-чуть и построже держать, а теперь вон как все вышло.
    В общем приехали к ним молодые, две комнаты заняли и стали жить. Зять на работе, дочка дома сидит в телевизор глядит. Родила сына, все радовались, а Анна с ним как со своим. Дочка нос кривила, мол переодеть не могу, купать не умею, мама ты сама тут. Единственно что любила раз в недельку, пока ребенок спит, нафуфыриться да пойти пофорсить по улицам с коляской. Зять плечами пожимал — его все устраивало лишь бы поесть было, да ребенок спать не мешал.
    А через полтора года дочка и второго родила, и забот прибавилось, а дочка с безделья беситься стала, на мать орать, на отца. А потом от нечего делать еще и третьего дитя родила на радость всем. Муж ее на вторую работу пошел, а мать с отцом из кожи лезли, пытаясь две семьи тащить.
    Как-то Валентин домой пришел — Анна ревет. Дочка ей пощечину дала, что не достаточно быстро к внуку пришла младшему, когда он плакал. Накричала, обвинила в погубленной молодости. Валентин как-то странно на жену посмотрел, не пожалел, не сказала дочке ничего, а утром ушел к своей матери жить. Жену позвал с ним уйти, но Анна не понимала как же дочку бросить, кто ж ей — звездочке, поможет-то? Муж плюнул в сердцах и развелся. Сказал, что надоело ему ярмо это тащить. И виновата в том, что дочка такая выросла — Анна. Она ее жалела, тряслась — вот теперь и получает по полной. И ушел.
    Анна поплакала и давай дальше дочке помогать. Еще два года прошло: дочка на мать и руку поднимала, и орала все время.
    Как-то в гости зашла сватья, и увидела как дочка Анне пощечину дала очередную, ну и не выдержала. Оттаскала невестку за лохмы, все маты какие знала сказала, забрала Анну к себе ночевать, а наутро повела к подруге-риелтору — дом продавать. Продали быстро. Анне купили небольшую, но уютную квартирку двухкомнатную, а дочке ее с мужем и детьми — малосемейку. Порывались они ругаться, но свекровь сказала, что и того не заслужили. Пусть сами теперь живут как хотят.
    Анна сначала снова помогать дочке пробовала, приезжать к ней, но сватья занялась всерьез пожилой женщиной и не дала опять погрязнуть в домашнем рабстве. Прошло время, и Анна расцвела, живет в свое удовольствие, ездит отдыхать, завела собаку о которой так долго мечтала, со сватьей своей сдружилась очень.
    А дочку ее муж пару раз ремнем выпорол за дурь да лень, так что сидеть не могла. И как-то дошло до нее, что сидеть на диване при трех детях и муже и ничего не делать — это плохо. Хотя с матерью она почти не общается…

  • Любовь зла, а козлы этим пользуются…

    Ольга была давно не девочка, повидала в жизни всякого. И замужем побывать успела, и развестись, и в деревне пожить своим хозяйством. Детей не было, отвечала только за себя, но на рубеже сорокалетия Ольга влюбилась. Да так, что снесло крышу окончательно и бесповоротно. Жил любимый от нее за 2000км, она несколько раз ездила к нему, убедилась что потенциальные свекры сволочи как и положено, а потенциальный муж — сюсечка-масюсечка, любимка золотая. В общем дело шло к свадьбе. Друзья Ольги переживали за нее, им не очень нравился 45-летний мужичонка, инфантильный и живущий с мамочкой и папочкой, но Ольгу было не остановить. Она летела к избраннику на крыльях любви. Полет вышел изначально кривоватым. Избранник, зная что Ольга едет с вещами и котомками ее не встретил как положено, и пришлось ей добираться перекладными телегами, да при условии что автобусы и электрички под ее приезд не подстраивались — ночевать в каком-то парке, когда не успела на очередной транспорт. Любимка ее писал всем знакомым смс-ки где Ольга сейчас и как идет через поля и леса, штурмуя горы и переходя реки в брод лишь бы соединиться с ним. Окружающие были в ужасе, Ольга шла, а мужичок 45 годиков вздыхал и ждал ее. В общем добиралась она больше двух суток и добралась.

    Когда окружающие слегка наехали на Ольгу, с вопросом: «А тебе оно точно надо? Оно ж, счастье твое, слегка странное…», Ольга топнула на окружающих, чтоб не слишком окружали и не мешали ее женскому счастью. Счастье было сомнительным: домик в деревне, не слшиком приспособленный для жизни, с дровяной печкой на которой надо было готовить зимой и летом (а больше не на чем) и которой греться и огородик. Ольга взялась за хозяйство. Приезжавшие потенциальные свекры поносили ее на чем свет стоит. Мать избранника заламывая руки кричала, что поработили ее дитаточку, соблазнили, сейчас еще детей навешают на шею, которые непременно родятся. Отец избранника в темных углах пытался лапать Ольгу и щипать за все интригующие места, гнусно хихикая. Ольга стоически терпела, свекру дала по рукам, от свекрови отмахивалась, тащила все хозяйство: рубила дрова, таскала воду из колодца, готовила есть, при этом еще и работала. Избранник изволил вздыхать лежа на диване, лишь торжественно выходил кушать, когда Ольга звала его к столу.

    Знакомые и друзья снова намекнули женщине — это ли ты хотела для себя? Ольга огрызнулась и поволокла избранника в ЗАГС. Мужчина не сопротивлялся — и покорно расписался, где сказали и вернулся на любимый диванчик.

    Ольга пахала за троих, муж же пошел подрабатывать в местную школу учителем истории на полставки, благо образование позволяло. Дрова он так и не колол, огородом не занимался — ибо не царское это дело. Он и так в школе надрывается бедолага. Через год Ольга родила ему сына, муж вяло обрадовался посмотрел на наследника и больше к колыбельке не подходил. Ольга зубы сцепила и пахала дальше: продала свое жилье купила землю и построила дом, завела скотину, продавала на рынке мясо и молоко, наняла в помощь себе пару деревенских мужичков, воспитывала ребенка и ждала еще одного. Муж продолжал вести привычный образ жизни. Так прошло пять или шесть лет, к Ольге приехала сестра с подругой детства и мужьями увидев картину маслом, обе тетки возопили в голос и потребовали от Ольги гнать лентяя в три шеи. Их мужья солидарно кивали головами. А муж Ольги оскорбился и убежал к маме, а свекровь обрушила на Ольгу вагон и тележку отборной ругани и упреков.

    Когда все немного утихло, Ольга села и оглянулась назад: все эти годы «счастливого» замужества она только работала. У нее были сын и дочка, хозяйство, помощники и друзья. И главное, она не помнила — зачем выходила замуж. Она посмотрела на мужика, которому 50 лет с хвостиком, у которого было брюшко и глаза молочного теленка и ей стало … никак ей не стало. Она ничего к нему не почувствовала. Так, глупая скотинка говорящая только, которой надо вовремя корм задать, да «хлев» в чистоте держать. И Ольга собрала благоверного и отправила в родные пенаты подав на развод. Он не сопротивлялся особо, кстати. За отказ от алиментов, он не стал претендовать на долю в совместно нажитом, при условии, что нажитое он не вложил ничего. Мужичонка перебрался к любимой маме, которая жалела дитятку и поносила Ольгу.

    А Ольга вдруг почувствовала, что ей стало легче дышать. И дети как-то повеселели, и за хозяйством проще смотреть стало. А еще один из помощников нанятых, рукастый, работящий и суровый внешне мужик, стал оказывать ей знаки внимания. Ольга стала снова смеяться, приглашать к себе гостей, даже съездила пару раз за границу отдохнуть.

    А однажды вечером, сидя с подружкой на веранде, она призналась, что тогда просто пыталась «вскочить в последний вагон» — молодость прошла, а детей и семью хотелось. Вот и выбрала первого попавшегося, который ей показался светом в окне. И добавила: «Любовь зла, а козлы этим пользуются…»

  • За что мне тебя любить?

    не любит ребенка

    Анне 38 лет. Она живет одна с парой кошек. С мужем давно в разводе, детей нет. Снова связывать жизнь с кем-то она не стремится. Говорит «накушалась отношений по самое не могу». С родней она не общается, есть пара близких друзей и все. Ей хватает.
    Сегодня она сидит у меня на кухне, курит, пьет кофе, который привезла мне из Эмиратов и вздыхает.
    — Знаешь, вот все у меня хорошо в принципе. Меня устраивает такая жизнь: мужчина есть, котики есть, хорошая работа. Мне хватает с лихвой всего, а тут нарисовалась моя мать. Внезапно так. У нее видите ли муж умер, и теперь я должна помогать ей и ее дочке от второго брака, которую фактически и не знаю даже.
    Аня вздыхает.
    — Я же с ней не росла, а с бабушкой. Мне лет пять было, мать выскочила замуж второй раз, а меня с бабушкой и дедом оставила. Я была в новой семье не нужна. Нет, она приезжала сначала. Я любила мать, совершенно искренне — ну как ребенок. Не понимала, что ее приезды это «чтобы люди чего не сказали», а не любовь ко мне и желание увидеть. И плакала, когда она уезжала снова в город, и ждала ее приезда каждые выходные. Нет, иногда она брала меня туда, к себе. Водила в театр или цирк, на карусели в Луна-парк летом. Один раз даже ездили к роднее ее мужа — моего отчима в гости. А потом все. Как-то тихо это сошло на нет. В школе учителя устали спрашивать когда мама придет на родительское собрание — она там появлялась раза два всего за всю жизнь, она не была на выпускном моем, она не интересовалась как я живу, чем. В 90-е мы с бабушкой еле концы с концами сводили мои алименты и ее пенсия, которые приходили непонятно по какому графику, только огород и спасал. Матери было на это плевать — она не приезжала, говорила, что помочь не может, денег нет. А на деле — желания у нее не было помогать вот и все. Ну, я привыкла в итоге. Потом замуж вышла, развелась и как-то жизнь потекла совсем по другой дороге — две параллельные прямые не пересекаются. Меня не интересовала семья матери и ее жизнь, а ее — моя. А тут, оказывается, я ей чем-то обязана. Не очень знаю чем правда, но должна ей помогать на старости лет, обеспечивать достойный уровень жизни. До того ее и дочку вторую отчим содержал, а тут непонятно как жить дальше. Обе работать не привыкли, у матери пенсия небольшая, а сестра сводная работать и не собирается, а у самой ребенок еще. На что жить будут — непонятно. Да еще и привыкли они там по кафешкам бегать, на курорты ездить, ни в чем себе не отказывать. А я их содержать не хочу. Ну с какой стати? Я сидела вот думала и поняла — они же мне чужие люди. Я ничего к ним не чувствую — вообще. Мне все равно. Я уже давно не ребенок и не могу просто так эмоционировать в адрес матери, потому что она мать. Я ее так и спросила: «А за что мне тебя любить?».
    А она даже не поняла о чем я. Хотя сама мне с детства это говорила, когда я плакала и спрашивала: «Мама почему ты меня не любишь?». Меня ей любить было не за что… а мне ее, значит, есть за что?
    Аня затянулась длинной сигаретой, выпустила клуб ароматного дыма.
    — Это наверное неправильно так, может я когда-нибудь об этом пожалею, но я не хочу иметь ничего общего с этими призраками из прошлого. Они не моя семья.
    А кофе ты пей. Я через месяц снова в Эмираты по делам еду, еще тебе привезу. Он там дешевый и уж куда лучше местного…
    Аня сидела на моей кухне, пила кофе, привезенный мне в подарок из Эмиратов и курила. А я смотрела на нее и видела маленькую, тоненькую девочку, которая плачем и не понимает за что ее не любит мама…

  • Мать-кукушка

    Ему было 40, а ей 35. У него уже был за плечами неудачный брак, война, смерть и боль. У нее были лошади, своя конюшня, небольшой бизнес. Им было вместе хорошо. Очень хорошо и спокойно. Он собрал все что у него было и вложился в ее ферму. А еще они поженились. Открыли питомник элитных собак, занимались разведением лошадей. Все шло неплохо пока через пять лет она не родила. Нет, они хотели ребенка, действительно хотели, но… но ребенок родился глубоко больным.
    Через три года стало понятно, что ребенок аутист с полным набором различных проблем от ДЦП до умственного отставания. Он почти не ходил, не говорил и по прогнозам врачей собирался оставаться таким и впредь.
    Мать посмотрела на сына после очередного визита к врачам и пошла к мужу. Она сказала что не в силах заниматься этим ребенком. У нее лошади, собаки, бизнес и поступиться этим всем ради сына она не готова. «Я не хочу класть свою жизнь на его алтарь. Он этого никогда не поймет и не оценит.». Она написала отказ от сына, согласилась выплачивать положенные алименты, иногда видеться с ним. А еще она подала на развод.
    Имущество поделили. Мужу досталась маленькая квартирка и земля в со старым домиком в довольно труднодоступном месте, а жене деньги, лошади, собаки. Она быстро обустроилась на новом месте, дела пошли в гору. Она продает лошадей, содержит эко-гостиницу, разводит элитных собак, ездит отдыхать за границу и чувствует себя вполне счастливой.
    А бывший муж пытается продать никому ненужную землю в труднодоступном месте, живет в маленькой квартирке, растит сына, который в свои уже десять лет плохо ходит и совершенно не говорит. Лишь замечательно кричит время от времени будоража соседей.
    Отцу мальчика уже за 50. Он выглядит уставшим и измученным. Днем сын находится в специальном центре, вечером он его забирает. За день мальчик успевает забыть отца и кричит, когда тот приезжает за ним, утром кричит когда его отдают в центр…
    Я встретила его недавно. Разговорились, спросила как живет, чем занимается. Сказал занимается сыном. Работать он не может — ребенку требуется внимание постоянное. Денег им хватает — пенсия неплохая, бывшая жена какие-никакие а алименты платит. Правда вот здоровье стало пошаливать у него. Давление и сердце опять же. Ведь не мальчик уже, да и нервы ежедневные пользы не приносят. Поговорили мы и пошел он слегка ссутулившись домой.
    А сегодня я вдела его бывшую жену. Яркая, красивая, ухоженная. Она выбирала своим собакам новые поводки. Я смотрела на нее и думала: неужели у этой женщины нигде ничего дергается? Неужели она не скучает по ребенку, которого родила? И вспоминала ее, пусть и бывшего, мужа, который не побоялся себя положить на этот самый алтарь больного сына.
    Я шла домой и думала, что кукушки — это не только птицы, а еще это очень даже люди…

  • Гражданский брак — это хорошо?

    Как хорошо не винить себя. Ни в чем и никогда. Но, у совестливых людей так не бывает. У них все наоборот.

    Денис вздыхает и гладит сына по голове, в коляске спит дочь. «Беги играй», — говорит он и мальчишка кивает рыжей, кудрявой головой, убегает к другим деткам на площадку.

    Если бы я тогда знал, — вздыхает Денис, — никогда бы не женился.

    Агату он знал давно, красивая, яркая необычная такая вся. Влюбился сильно. Через полгода замуж позвал, а девушка посмеялась: «Да на кой нам то замужество? Мои родители без него жили еще и льготы имела мать как одиночка. Вот и я не хочу официального брака. Хочешь — давай так жить. Отметим свадьбу тихую без росписи и все. А не хочешь — ну как хочешь.»

    Денис был согласен на все и сделал как хотела Агата. Посидели в ресторане, потанцевали — ни фаты ни платья, ни колец, ни печати в паспорте… да и зажили своим домком.

    Оба работали, хотели свое жилье. Сына родили, Агата как мать-одиночка записалась стала какие-то денежки получать. Денис уехал в другой город на заработки, Агата дома была. Денис раз в неделю приезжал и снова на работу. А куда деваться?

    Только над ним друзья подшучивать стали — мол как так сын твой или нет? Если твой чего на фамилии Агаты? А если не твой — так чего ты его содержишь? Мать с отцом тоже косились. Мать как-то сказала, что не хорошо оно так. Ребенку ведь уже вопросы задавать стали — почему ты не как папа фамилию носишь, не ровен час и дразнить начну а там далеко ли до беды? Простит ли сын взрослый обиды детства, что дразнили да дрался он из-за того, чт мать на себя записала да в графе отец — прочерк стоит? Поговори мол сынок с кралей своей — хватит уже бобылями жить, пора и кольца примерить да статус свой бумагами подтвердить и ребенка записать нормально. У нас ведь без бумажки ты букашка.

    Денис подумал и признал, что — права мать. Да и самому ему не нравилось что сын как чужой выходит. Неправильно так оно. Поговорил с Агатой, а та в крик: я льготы имею, я еще пару детей рожу от тебя и дом или квартиру получу хорошую, а тебе все бумажки да фамилия важна? Мол не для себя стараюсь же, да и ребенку все пояснит… потом, когда-нибудь. Плюнул Денис, понял что не изменится Агата. Ей эти копейки и туманные перспективы важнее всего. Уехал работать в столицу, а Агате сказал, что больше не вернется. И помогать будет строго ребенку, а она хочет быть одиночкой — ну так пусть будет настоящей. Без него. Он же ей никто получается, отрезанный ломоть от другого пирога. И уехал. Через полгода Агата начала ему звонить, просить, требовать чтобы вернулся, только у Дениса уже была невеста. Настоящая, а не фиктивная жена, о чем он Агате и сказал. Ну, та в крик, в слезы… А через месяца три позвонила Денису мать и сказала, что Агата пьяная замерзла насмерть ночью прямо возле своего дома. В сугроб свалилась и все. Внука они к себе забрали — родители Агаты сказали у них своих ртов хватает, не до ребенка им. Да еще Агату хоронить надо. Мальчик плачет, папу зовет и маму. Что делать, мол, и не знаем.

    Денис уже женат был, жена ребенка ждала. Знала она об истории мужа, и сказала: где один там и второй — поезжай и забирай, вырастим как-нибудь.

    Вот и привез Денис сына которого почти год не видел. На себя записал, правда доказывать пришлось больно долго, что его ребенок-то. Но получилось все. Жена мальчика полюбила, да и он ее быстро стал мамой звать. И винит Денис себя в том, что так сложилось. Может был бы потерпеливее — не стала бы Агата спиваться с горя, не умерла бы…